Если вы его знали, то знаете, что он всегда был в поисках забавных историй. Моя речь — это способ почтить его жизненный подход: смеяться сквозь слёзы.

В последние годы самым большим хобби моего дедушки — после просмотра спортивных каналов, конечно — было составление списков.

Самый важный из них — список дней рождения друзей, с именами и датами, когда нужно звонить, ни днём позже, независимо от часового пояса. Даже находясь в больнице, он напоминал нам позвонить тому или иному человеку и поздравить его. Он был настоящей душой компании.

Вторая по значимости категория списков — это задания, которые он раздавал мне и моим брату и сестре каждый раз, когда мы, с пониманием количества дел, осмеливались его навестить. Даже после его ухода из нашего мира он умудрился оставить мне список — те, кто когда-либо организовывал похороны за два дня, поймут.

Он был скрупулёзным, остроумным и элегантным. Всегда выглядел ухоженно, носил обручальное кольцо и часы, одевался как денди. Если посмотреть его фотографии в молодости (и не только!), он всегда был красавцем. Он говорил мне, что по чистоте обуви можно определить порядочного мальчика. Вот почему я до сих пор в поиске…

Хотя у него были твёрдые взгляды на некоторые темы, он никогда не навязывал их другим. Он всегда поддерживал — и словом, и делом, и часто материально помогал многим родственникам, не только самым близким, по своей инициативе, без просьб.

Дедушка часто рассказывал нам истории из своей юности и взрослой жизни в Советском Союзе. Времена были непростыми, но в его рассказах это было не главным. Он всегда находил свет и юмор даже в темноте.

Но как бы я ни старалась, мне трудно вспомнить детали — может быть, потому что я понимала только треть слов, например, «высокоточный штамповочный пресс автомат» или «заточные станки для вышлифовки и заточки инструмента». Даже с переводом они остаются за пределами моего понимания.

Я могу говорить о своём дедушке очень долго. Почему-то я всегда называла его по имени (и младшие брат с сестрой подхватили эту привычку). Возможно, потому что он всегда был как друг — тот, с кем можно быть самим собой, не боясь осуждения или критики.

Дедушка великолепно играл в разные настольные игры: карты, нарды, шахматы. Выиграть у него можно было только если он поддавался. Пожалуй, это была единственная сфера, в которой он позволял себе нас критиковать.

Он научил меня правильно расставлять приоритеты: семья всегда на первом месте.

Хотя я не могу пообещать продолжать его традицию выпивать «лехаим» за каждой трапезой, я обещаю думать о нём каждый раз, когда выхожу на танцплощадку.

Я бесконечно благодарна за то, что он был в моей жизни, и рада, что он был в вашей.

Пусть благословенна будет его память.

---- 

If you knew him, then you know that he was always in search of funny stories. My speech is a way to honor his approach to life: to laugh through the tears.

In his later years, my grandfather’s biggest hobby—after watching sports channels, of course—was making lists.

The most important one was his list of friends’ birthdays, with names and dates of when to call—not a day late, regardless of the time zone. Even while in the hospital, he reminded us to call so-and-so and wish them a happy birthday. He was truly a social butterfly.

The second most significant category of lists was the tasks he assigned to me and my siblings every time we, understanding the number of chores awaiting us, dared to visit him. Even after leaving this world, he somehow managed to leave me a list—those who have ever organized a funeral in two days will understand.

He was meticulous, sharp-witted, and elegant. He always looked well-groomed, wore his wedding band and a watch, and dressed like a dandy. If you look at his younger photos (and not only those!), he was always quite the handsome man. He told me that you can tell a respectable man by the cleanliness of his shoes. That’s why I’m still searching…

Although he had strong opinions on certain topics, he never imposed them on others. He was always supportive—both in words and deeds—and often provided financial help to many relatives, not just his closest family, on his own initiative and without being asked.

Grandpa often told us stories from his youth and early adulthood in the Soviet Union. Those times were tough, but that was never the focus of his stories. He always found light and humor even in the darkness.

But no matter how hard I try, I struggle to remember the details—maybe because I only understood about a third of the words, like "high-precision stamping press automation" or "grinding and sharpening machine tools." Even with a translation, they remain beyond my comprehension.

I could talk about my grandpa for a long time. For some reason, I always called him by his first name (and my younger siblings picked up the habit). Maybe because he always felt like a friend—someone with whom I could be myself without fear of judgment or criticism.

Grandpa was excellent at board games: cards, backgammon, chess. Winning against him was only possible if he let you win. Perhaps that was the only area where he allowed himself to criticize us.

He taught me how to set priorities straight: family always comes first.

Although I cannot promise to continue his tradition of having a l'chaim with every meal, I do promise to think of him every time I step onto the dance floor.

I am endlessly grateful that he was in my life, and I am glad that he was in yours too.

May his memory be a blessing.