Я помню, как мы впервые познакомились с Алкой (это было в 1977 году летом или поздней весной) - сдавали деньги на стройотряд под лестницей на м.Библиотека им.Ленина, и я увидела девушку в чем-то алом; маленькая брюнетка, очень эффектная, такая "ведьминская".
Там же я познакомилась с Аликом Сухановым. По телефону Алик описал себя моей маме так: «я очень активный, и у меня много черных волос», и я представила себе типичного для нашего окружения еврейского юношу с буйными кудрями, но у Алика (татарские корни) волосы были совершенно прямые. Активный он был, это факт :)
Алик потом иногда вспоминал, что со мной он познакомился раньше, чем с моей сестрой Машей, с которой они потом поженились и прожили вместе сорок лет. Раньше на один день, потому что деньги собирали в среду и в четверг, и я пришла в первых рядах, а Маша в последних.
Алка поразила моё воображение.
А копна кудрявых волос оказалась у Шандера — Аликового сокурсника и друга. С ним мы познакомились гораздо позже, по-моему на ноябрьской «звёздочке», традиционном походе матклассов в каникулы. Сама я не была ни в каком матклассе, но практически все мои друзья были оттуда, так что я в эти походы всегда ходила.
Шандер был окружен ореолом загадочности — во-первых, с еврейской кровью он попал на мехмат.
Во-вторых, он был спелеолог и лазил в пещеры.
В-третьих, на ББС он работал на пилораме и чуть ли не был бригадиром (вот не помню, а тогда это было сверхважно). Помню, как ключ от пилорамы куда-то потерялся, и Шандер, пользуясь своими спелеологическими навыками, пролез в какую-то дырку между досками и открыл пилораму изнутри. Дырка была очень маленькая. А ключ потом, к счастью, нашелся.
В-четвертых, у него была собака, которая пила из миски, а ела из кружки ! Потом оказалось, что так спаниэлям берегут уши. Собаку звали Шелли.
Шандер и Алик были «студентами» в математическом классе Б (выпуск 84 года) и часто бывали в школе, а также водили этих школьников в походы, ну и я ходила. Я к тому времени уже окончила школу, училась на вечернем и в школе же работала. Так что часто мы все оказывались руководителями, даже я в 19 лет.
С руководством походами тоже связана забавная история. Каждый поход должен был оформляться приказом директора. И вот приходит секретарь школы, держит листочек с фамилиями. А там написано:
"Руководители:
Суханов Александр
Алмазович
Шандер Владимир
Наумович"
И она недоумевает - "А кто такие эти Алмазóвич и Наумóвич, почему не указаны их имена?
Школьники долго веселились и некоторое время звали своих учителей Алмазóвичем и Наумóвичем.
С Алкой мы стали иногда встречаться в Москве — она училась на биофаке, а в моих глазах любой человек, поступивший в МГУ, был каким-то небожителем, а человек, сдававший математику, — вдвойне. Надо сказать, что сама я потом при поступлении в институт сдавала (и каким-то чудом сдала) физику, но до сих пор не знаю, каким.
Помню, когда мы уже несколько лет были знакомы, шли по жаре возле метро ВДНХ и обсуждали опять почему-то эту "ведьминскость", что у нас с ней уши без выраженных мочек (у нее это было сильнее видно, чем у меня), и у ведьм так положено ( о чём только люди по молодости не говорят), и кто какое любит мороженое.
Я сказала, что люблю эскимо по 11 копеек, и что его давно уже не продают. И вдруг на входе подземный перход возникает бабушка всего с одной коробкой таких эскимо, и нам достаются последние две штуки. И Алка мне сказала:"Вот, я и такое умею"…
Помню, как Алка и Шандер поженились, помню рождение Лизы, которая оказалась практически копией своей мамы.
По-моему, они жили где-то в районе Войковской.
Сейчас я часто бываю на севере Москвы, проезжаю Беломорскую (теперь там метро), думаю про Шандера. Проезжаю все эти улицы Приорова и Волоколамское шоссе, вспоминаю эту коммуналку. Там еще была какая-то ненормальная соседка, которая не могла успокоиться, что у Алки и Шандера разные фамилии, вызывала участкового, и тому приходилось «реагировать». Он приходил и «проводил беседу». Один раз я застала такую беседу — милиционер пытался воздействовать личным примером — говорил «вот я Иванов, и жена у меня Иванова, и никто на нас не жалуется».
Помню Алку, беременную Сашей. Помню, как Лиза начала говорить и кричала «кашу дать немедленно», а когда принесли из роддома Сашу, отметила «ой, ножка какое» и тут же переключилась на велосипед, который Шандер за это время повесил на стену, чтоб освободить пространство. Конечно, на тот момент велосипед, да еще висящий на стене, был гораздо интереснее!
Мы встречались время от времени, работали, у меня родилась дочка, а жили на разных концах Москвы. Но помню какой-то детский день рождения в этой коммуналке, где я спустила двухлетнюю дочку с рук и целый день тусовалась сама, а дочка сама — это было впервые за мою материнскую жизнь, и я запомнила это чувство вновь обретенной автономии.
В какое-то лето Алка болела, и Саша с Лизой месяц жили у меня в Лионозово (там, где я живу до сих пор). Это к тому, что мы виделись нечасто, но всегда оставались друзьями. Нормально было попросить оставить детей на месяц.
Потом уехали в Америку Шандеры, потом уехали мы. Они помогали, так как я приехала позже и позже осваивала все навыки — и вождение машины, и открытие банковского счета, и получение SS#... Иногда все равно мы виделись.
Алка и Шандер очень поддержали меня, когда я осталась в Америке одна с двумя детьми на фоне химиотерапии (то есть физически я была с мамой, но в плане взаимодействия с внешним миром еще более беспомощной, чем я). Дочку Машу отправляла с ними в Москву. Вообще, было много помощи — неявной, но постояннной. На пути в JFK всегда оставалась у них ночевать.
Помню радость, когда они наконец купили свой дом.
Мы к тому времени уже уехали из Америки, и первое время я по Америке очень скучала. Когда через 10 лет появился паспорт, который позволял приехать без походов в посольство и объяснений с консулом, я написала об этом в живом журнале, и сразу получила письмо от Алки — «ну ведь ты остановишься у нас?»
И да, я так и планировала, но настолько была уверена, что это желание обоюдное, что забыла написать. Мне казалось, мы уже договорились.
Помню гостеприимный дом, сложную организацию открывания и закрывания дверей, чтобы кошки с одного этажа («пожилые», как сказал о них Шандер) не пересекались с молодыми кошками Лизы (или Саши? или обеих?), которые прибыли позже и пытались захватить территорию. Я после оттъезда из США была там дважды — в 12 году и в 15 (а теперь засомневалась насчет дат, может, в 10 году?). Один раз я приезжала с младшей дочкой. Шандер водил нас по Махэттену, разговоры были какие-то обрывочные, потому что шел снег с дождем, дочка мёрзла, но стойко хотела осматривать Нью Йорк; получалось, но с заходом в каждый встретившийся Старбакс.
Так же радостно мы принимали Лизу в Тулузе.
В мой последний приезд в 15 году меня встречала Алка на новой машине, обсуждали ее интересную работу, подросших детей... Выглядела она измученной, но когда я спросила о ее самочувствии, разговор резко прервался. Я только после ее смерти узнала, что безнадежный прогноз был тогда уже известен.
В тот приезд мы все снова встретились, словно не было нескольких лет разлуки и почти не-общения. Теперь я понимаю, что наша встреча была окрашена предчувствием «последнего раза», но тогда просто было хорошо сидеть рядом с по-настоящему близкими людьми.
Больше мы так и не увиделись ни с Алкой, ни с Володей.
На Песах 17 года в Тулузе я узнала из письма о ее смерти. По странному стечению обстоятельств тема письма была какой-то тарабарщиной, ясны были только адрес отправителя и текст письма.
"От кого: "Vladimir Shander" <vshander@gmail.com>
Кому: katyashechtman@mail.ru
Дата: Среда, 12 апреля 2017, 22:29 +02:00
Тема: ?????
Умерла во сне."
Я вначале решила, что это какой-то взлом почты, и сейчас мне придет просьба помочь деньгами. Но, к моему ужасу, письмо оказалось настоящим.
Мы с Шандером долго говорили (по телефону? по скайпу? не помню), и вот тогда я узнала историю болезни, диагноза, жизни последних нескольких лет с ощущением неизбежного ухода.
Сейчас, когда я похоронила обоих родителей, я лучше это понимаю, а тогда просто была потрясена этим опытом.
С Шандером переписывались; поздравляли друг друга с днями рождения, они у нас с разницей в три дня, поэтому забыть было сложно; редко, но подолгу разговаривали по скайпу. Он шутил, что мы с ним старорежимные, потому что по скайпу сейчас никто не разговаривает. Радовался внукам, посылал фото и видео, советовался по медицинским вопросам, — я в узких кругах считаюсь экспертом по беременным и младенцам.
Помню, как Лиза приезжала к нам в Лианозово с племянницей Габриэлой, черненькой девочкой в белых колготках. Габриэлу поразили грядки с кабачками.
Обсуждали, что надо увидеться. Шандер говорил, что они с Алкой все откладывали до пенсии, и что ничего откладывать не надо.
Я соглашалась.
И при этом планы увидеться откладывались и откладывались.
То я в Турции в одно время, Шандер с кем-то из дочек в другое. То они в Париже, а я в этот момент в Москве (из Тулузы я бы, конечно, подъехала).
Наконец он написал, что летом приедет в Москву на юбилей брата. Ура, и я летом буду в Москве.
Получится!
Но в феврале грянула война, и ничего не получилось.
Здесь у меня вылезает окуджавское (можно так сказать — «окуджавское» по аналогии с «пушкинское», «лермонтовское»?)
Началася вдруг война,
Не успели попрощаться,
Адресами обменяться
Не успели ни черта…
На рождение каждого из внуков я посылала подарочки, и однажды Шандер написал, что они переезжают всей семьей в новый дом, и что подарок для Дани,третьего внука, пришедший по старому адресу, он еле «поймал за хвост».
Я тут же попросила новый адрес, «а то где я буду останавливаться», и получила его. Так что обменяться успели. А попрощаться нет.
Последний раз Шандер похвастался, что у него в семье теперь тоже есть Наум (кто не знает, так зовут моего ребенка номер четыре). И только сейчас я сообразила, что назвали в честь прадедушки, Шандер-то по отчеству был Наумович!
Прислал фото замечательного младенца. А я в ответ — фото нашего феерического юноши, студента — китаиста.
Год назад я отправилась в Израиль, там теперь живет моя дочка, как раз та, с которой мы были в Америке и отогревались от манхэттенских ветров в Старбаксах, успешно находимых Шандером; там живет и сестра моя Маша.
Я стала подбивать Шандера приехать в Израиль.
Спланировали, подгадали даты.
В начале апреля Шандер будет в Израиле.
Встретимся, обсудим Наумов и все остальное.
И тут у меня оказались три беременные в датой родов прямо на конец марта.
А вдруг они еще и в дату родов не родят, еще погуляют?
Долго я мучилась и в итоге решила приехать в Израиль 16-го. Как раз у Шандера были планы уехать потом в Стамбул, потом в Петру, а потом снова в Израиль, вот тут мы наконец увидимся.
В итоге все мои клиентки благополучно родили до 28 марта, но сложные билеты были уже куплены и менять их не было никаких ресурсов.
И вот наконец я в Стамбуле на пересадке подключаюсь к интернету и вижу на володиной странице в телеграме «last seen yesterday at 20:56» и следущее, что я вижу — сообщение общего друга, что Володя умер.
Умер во сне, как Алка.
Вот да, не успели попрощаться…
И все мое пребывание в Израиле было с этим ощущением — были рядом и не встретились.
Говорили, что не надо откладывать — и откладывали…
О милых спутниках, которые наш свет
Своим сопутствием для нас животворили,
Не говори с тоской: их нет;
Но с благодарностию: были.
Но у меня пока не получается.
Share with others
Donate in memory
